Виолончель XVIII века, диджей и Южная Корея. Как Кристина Матурина стала Stina Cello. Казань — Сеул — Дубай — Париж. Разговор о музыке, свободе и следующем шаге.

Кристина Матурина, героиня нашего очерка, выросла в Казани, где окончила специальную музыкальную школу и консерваторию с отличием. Сегодня она выступает под именем Stina Cello — электровиолончелистка, которая играла на Гран-при Формулы 1 три года подряд, жила и работала в лучших отелях Дубая и получила UAE Golden Talent Visa от Министерства культуры ОАЭ.

Следующая остановка — Париж. Мы поговорили с ней о том, с чего всё начиналось — и куда ведёт этот путь.

— Кристина, ты классический музыкант. Расскажи, как всё начиналось.

— Я пришла в музыку в детстве — как большинство, наверное. Виолончель выбрала не я, а скорее она меня выбрала — так получилось. Специальная музыкальная школа при Казанской консерватории, потом сама консерватория. Это очень серьёзная школа — там не бывает «просто». Каждый день техника, разбор текста, работа со звуком. Я окончила с отличием в 2013 году. Мой педагог — Ассадуллин. Он дал мне что-то редкое для классического образования: свободу. Никогда не говорил «нельзя» когда я экспериментировала за пределами академического репертуара.

— Ты имеешь в виду выступления с диджеями?

— Да. Это началось ещё в старших классах спецшколы. У меня тогда не было электровиолончели — я выходила на сцену со своей акустической виолончелью XVIII века. Представь себе: старинный инструмент, живой классический звук — и диджей рядом. Это было странно, неожиданно и очень интересно. Публика реагировала — это главное. Ассадуллин об этом знал и не возражал. Он понимал, что музыкант должен искать свой путь, а не ждать разрешения.

Когда появились первые серьёзные гастроли?

— На первом курсе консерватории меня заметили и пригласили в Южную Корею. Было очень страшно — я никуда не ездила одна, первые большие гастроли, другая страна, другой язык, другая культура. Я не знала чего ожидать. Но я поехала — и это изменило всё. Не только профессионально, но и внутренне. Я поняла, что мир намного больше, чем казанская консерватория, и что там есть место для такого формата как у меня.

— И что было дальше после Кореи?

— На гонорары с тех гастролей я купила свою первую электровиолончель. Это был важный момент — как будто я официально объявила себе и всем остальным, чем буду заниматься. После этого началась активная гастрольная жизнь: Турция, Сербия, Катар, другие страны. Каждая поездка — что-то новое. Разные площадки, разная публика, разные партнёры на сцене. Я очень быстро поняла, что электровиолончель открывает двери, которые акустическая виолончель просто не открыла бы.

 — А как появился Париж?

— Первый раз я попала в MANKO LOKO Paris в 2019 году. Это парижский клуб — часть бренда MANKO, у которого есть площадки в Париже и Дохе. Я играла там с французскими диджеями. Это был другой уровень — и площадки, и публики, и отношения к артисту. Потом был MANKO в Дохе, потом снова Париж в 2025 году. Параллельно я работала с французским агентством MAJ — мы записывали «Besame Mucho» с пианистом Эмилио, у него 9 миллионов подписчиков в инстаграме. И два года я была резидентом Twiggy by La Cantine в Дубае — это французский бренд. Так что Франция в моей жизни присутствовала давно, просто я жила и работала в другом месте.

— Расскажи про Дубай. Как ты туда попала и что это дало?

— Дубай — это последние пять лет моей жизни. Началось с Waldorf Astoria Dubai DIFC — двадцать месяцев резидентуры, шесть выступлений в день, четыре смены по тридцать минут. Серьёзная работа. После — Royal Atlantis, Buddha Bar, Jumeirah Al Naseem. Дубай научил меня профессионализму в самом прямом смысле: ты выходишь на сцену независимо от того, как себя чувствуешь, играешь на уровне независимо от того, сколько было выступлений до этого. Это очень ценная школа.

— Три года на Формуле 1 — это отдельная история.

— Да, совершенно отдельная. 2023, 2024, 2025 — Гран-при Абу-Даби, Yas Marina Circuit. Пятьдесят тысяч гостей в день, трансляция в двухстах с лишним странах мира. Продюсер — компания P.A.L.E Events, Олуин Мюррей. Она описала мою роль как «незаменимую» — это её слова, не мои. Я не могла быть заменена другим исполнителем, это была конкретная позиция в шоу под конкретного артиста. Три года подряд — это доверие, которое нужно заслужить каждый раз заново.

— В 2025 году ты получила UAE Golden Talent Visa. Что это такое?

— Это вид на жительство в ОАЭ, который выдаёт не миграционная служба, а Министерство культуры — специально для деятелей культуры и искусства. На десять лет, категория «музыкант». Виза выдана заместителем министра — это официальное государственное признание профессионального уровня. Для меня это было неожиданно и важно — как зеркало, в котором ты видишь то, что успел построить.

— И вот теперь — Париж. Зачем?

— Потому что я хочу создавать, а не только выступать. В Дубае я получила колоссальный опыт — но там мало пространства для творческих экспериментов. Париж — это среда, где такие эксперименты возможны и востребованы. Я сейчас работаю над проектом современной интерпретации Реквиема Форе — фрагменты для электровиолончели и электроники. Веду переговоры о записи с парижским хором La Forlane — они как раз работают с этим репертуаром. У меня есть площадка для творческой резиденции в Монтрёе — арт-пространство Porte 9, совсем рядом с Парижем. Партнёры во Франции: French Agency MAJ, Chris Cadillac Band с Лазурного берега, французский композитор Томас Руссель — мы вместе работали на мероприятии Louis Vuitton в Абу-Даби. И уже поступают первые запросы на выступления в Париже — от организаторов мероприятий. Франция не абстрактная мечта. Это конкретный следующий шаг.

— Последний вопрос. Ты сейчас стоишь между тем что уже есть — и тем что впереди. Страшно?

— Так же страшно, как в первый раз лететь в Корею на первом курсе. Но тогда я поехала — и это было правильно. Я думаю, что страх — это нормальная часть движения вперёд. Главное — не путать страх с сигналом «стоп». Виолончель всегда со мной. Остальное — разберёмся.

— Связь с Францией у тебя уже есть?

— Да, она давняя. Я выступала в MANKO LOKO Paris в 2019 и 2025 году — это парижский клуб, там я играла с французскими диджеями. Работала с французским агентством MAJ, была резидентом французского бренда Twiggy by La Cantine в Дубае. Франция не чужая страна — просто до переезда ещё не доходили руки.

— Что ты хочешь сказать этой музыкой?

— Что границы между жанрами существуют только в головах. Что Форе может звучать на техно-фестивале. Что виолончель из XIX века и электроника из XXI — это интересный разговор, а не противоречие. Ну и что казанская консерватория — очень хорошая школа.

История Кристины Матуриной — это пример того, как талант, трудолюбие и смелость открывают двери в самые разные уголки мира, не стирая при этом связи с родной культурой и профессиональными корнями.

Сегодня Кристина делает новый важный шаг — готовит документы для получения во Франции «Паспорта таланта» (Passeport Talent). Координационный совет российских соотечественников во Франции оказывает ей необходимую информационную и организационную поддержку, искренне желая, чтобы этот этап стал началом нового яркого творческого периода.

Мы убеждены, что присутствие во Франции таких талантливых российских музыкантов обогащает культурный диалог между нашими странами, способствует развитию международного сотрудничества и укрепляет авторитет российской исполнительской школы.

Желаем Кристине успешного завершения всех административных процедур, новых творческих проектов, вдохновения и громких премьер на французской сцене. Мы будем с интересом следить за её успехами и обязательно расскажем нашим читателям о новых страницах её музыкального пути.
 
 Материал подготовлен Ольгой Шуловой.